?

Log in

Снимали вечерние лесные сцены (да, опять), надеюсь, это больше не повторится, и мы уже куда-то продвинемся.
Все традиционно опаздывали, я по меньшей мере полчаса стояла, отмахиваясь от обитающих на остановке насекомых. Около 20 часов подъехали Александры в количестве двух штук с палаткой, гитарой и зачем-то алкоголем в багажнике.
К тому моменту, как мы пришли в лес и достали палатку, наступили сумерки. А. написал, что уже на месте, заблудился и чтобы мы разговаривали громче. О. позвонил и сказал, что идёт с остановки. Мы начали орать разные вещи, в основном про Джигурду и СССР. На наши голоса по короткой крутой дороге пришёл О., а вот исполнителя главной роли пришлось вызывать свистом. Выяснилось, что он нас слышал с самого начала, но попасть на нашу сторону не мог, поскольку дорогу ему преграждал ручей. Кажется, именно в этом ручье он в самый первый раз промочил ноги по сценарию три года назад.
В процессе подготовки места выяснилось, что О. за год забыл песню, поэтому пока все остальные занимались установкой палатки, расстановкой брёвен и сбором дров, он учил слова "Листопада" с гитарой Александра и налобным фонариком. Попросила его не слишком подделываться под оригинал, а петь, как обычный человек, что он и исполнял раз за разом, сидя на бревне у импровизированного столика.
- Что это за херня? Туристы такое не поют! - вознегодовал А.
Я объясняю:
- Так в этом и суть! Это артхаус! У меня даже в сценарии написано, что поют песню, мало предназначенную для похода! {Вообще там написано: "поют что-то, не вполне уместное и для гитары мало предназначенное", но выяснилось, что и для гитары в самый раз, и по сюжету - вполне уместно; кто мог подумать, что Союз Композиторов так точно ляжет в модифицированную мной байку и закольцует эту сцену со сценой убийства энтузиаста! - во всяком случае, я не думала об этом, когда выбирала именно эту песню, это произошло скорее подсознательно.}
Наконец палатка поставлена, брёвна тоже, место для костра - передвинуто с расчётом на сидящих людей (и ещё раз передвинуто), костёр разжигается, я пытаюсь объяснить, что надо делать, Александр Второй предлагает О. играть какие-то совершенно посторонние песни. О. с удовольствием работает музыкальным автоматом, но потом спохватывается, что надо учить слова. Изначальное расположение действующих лиц ему не нравится, поэтому я отхожу от раскадровки в моей голове и разрешаю всем поменяться местами, дабы не сидеть в дыму костра. В этой связи обсуждают вейперов: "Я у себя в классе такого не позволяю", - делится Александр Второй. Слово за слово, выясняется, что он работает учителем информатики. Также он постоянно высказывает различные соображения относительно оставленного в машине бухла и вещей, которые необходимо добавить в фильм, поэтому я радуюсь его скорому уходу. Кажется, мне даже в ультимативной форме пришлось заявить, что мы прекращаем цитировать Светлану Баскову и снимаем нормально, и начало получаться - вроде - и правда нормально.
В каком-то перерыве, вызванном моей сменой объектива, А. спросил Александра:
- Ты тоже учитель, что ли?
- Репетитор!
- Куда я попал, один - учитель информатики, другой - музыки, может, тоже в учителя пойти... истории...
В следующий перерыв:
- Ща я флешку сменю...
- На что ты её сменишь? На диск?
Услышав, что у меня с собой две флешки (а также два аккумулятора от телефона, два аккумулятора от фотоаппарата...), Александр высказал своё мнение:
- В армии Изабель была бы прапорщиком!
- Не, прапорщик же всё ворует и продаёт.
- Ну.
«Для увеличения хронометража» фантазировали на камеру о съеденной О. картошке (воспользовавшись его состоянием перманентной импровизации на гитаре).
«Он закурит, глядя на лунууу!» - ближе к полуночи полная луна окончательно и бесповоротно выглянула из-за деревьев и ярко осветила мусорную яму на краю поляны. Мы закончили дублями, повторяющими прошлогодние, и решили расходиться.
- Мы сожжём кеды?
- Нет, я их продам на аукционе.
Сегодня снимали (и сняли-таки полностью!) целых две сцены: третью и восьмую, заключительную. Поскольку подготавливать место съёмок заранее, как показывает практика, нерационально по причине возможности возникновения отдыхающих, я решила сделать это в тот же день и предложила Александру как энтузиасту не только по роли, но и по жизни, приехать в 11, то есть на час раньше остальных (хотя об этом факте он не знал). Уже при встрече я объяснила ему, что нашей первоочередной задачей на текущий час являются выбор места и выкапывание ямы, и он радостно согласился с данной перспективой. На середине пути к входу в лес он вдруг вспоминает: «Мы до сих пор не цитировали "Зелёного слоника"!» Успокаиваю его, что ещё рано.
Пару минут бродим по каким-то зарослям, Александр предлагает пойти на старое место, – то, которое мы в прошлый раз готовили к съёмкам ночной сцены, но в день собственно съёмок вынужденно уступили местным мангалоидам. Я соглашаюсь. Там мы помимо очередного мангала находим ровное незатоптанное место, достаточно окружённое кустами, деревьями и травой, чтобы быть похожим на лесную поляну; я даю Александру экспроприированную у упоминавшегося в предыдущих постах реконструктора сапёрную лопатку, и тот говорит, что будет копать ростовой окоп. «Ты снимай, а то вдруг я ещё какую-нибудь эпическую фразу скажу!» Я убеждаю остановиться на небольшой яме под размер кед. Кеды на всякий случай он взял свои, и мы тестово и неторжественно хороним их в пакете. Времени ещё много, и я хочу услышать исполнение текста. В процессе возникает небольшая накладка: товарищ почему-то распечатал не всю речь. Сначала я достаю сценарий, но Александр протестует: «А как же Тарковский?! А как же не показывать актёрам сценарий?!» Для этой сцены у меня был припасён реквизит в виде распечатанных листов манускрипта Войнича, на обратной стороне одного из которых рукой ещё предыдущего исполнителя роли энтузиаста был написан текст надгробной речи. Были сомнения в распознающей способности Александра, однако ему удалось разобрать почерк своего предшественника, и дальше он репетировал текст уже по, можно сказать, оригиналу.
Тем временем уже почти 12, и я иду встречать остальных. Встречаю, правда, одного только А. {Съёмки были перенесены на 12 именно с его подачи, потому что во второй половине дня он был занят.} Звоню О., – он не отвечает. Пишу смс. В 12:34 получаю ответ: «Я еду. Сорян, накладочка вышла». Через 10 минут пишет, что ему требуется ещё «минут 20». Ждём, но в 13 его всё ещё нет.
– Ну, О. сказал в 13:30, значит, в 13:30, первое слово дороже второго.
О. звонит и говорит, что едет по Бекетова на 51 автобусе, А. в свете этой информации идёт в ларёк за шаурмой («шаурма в лаваше – руки в анаше»). Сидим и вспоминаем тех, кто сотрудничал с нами раньше:
– А был ещё какой-то, я его на Автозавод отвозил…
– Его тоже Сашей звали. Оператор.
– Вот видишь, сколько ненужных людей сразу отвалилось, когда ты камеру купила! А то вози их потом на Автозавод…
В 13:41 О. говорит, что подъезжает. Мы верим и вглядываемся в 51-е автобусы. Их проезжает целых два, но выходят лишь какие-то бабушки. О. появляется совершенно неожиданно и непонятно откуда: видимо, ехал с другой стороны.
По дороге А. внезапно узнаёт название фильма и сильно удивляется: оказывается, Александр в прошлый раз постоянно его повторял, и А. подумал, что тот какой-то сектант.
Во время первого прочтения текста его подстерегает ещё одно удивление:
– Меня Георгий, что ли, зовут?
– По сценарию – да.
– А меня как зовут? – интересуется Александр.
– А я помню, что ли? – По правде говоря, у всех героев имена были только в самой ранней версии сценария, ещё до версии 1.0. В версию 2.0 перешёл только Жора.
Заставляю Александра читать текст снова и снова, снимаю с разных ракурсов, как О. позёвывает и глядит на часы (тут есть потенциал для киноляпа, поскольку часы были не его, а тоже Александра). А. прекрасно справляется со своей ролью, хотя, возможно, это его обычное выражение лица. Почему-то думала, что речь будет звучать смешнее. После статичных планов снимаю динамические: то поворот камеры от одного актёра к другому, то фокусировка на лежащих в яме кедах. Наконец решаю, что с А. достаточно, и можно отпустить его по делам.
Начинаем следующую сцену. Александр закапывает кеды, матерясь, и снова откапывает, уже на камеру, приговаривая прописанную реплику:
– И по почте ему отправим!
– Посылкой?! – спрашивает О. с такой степенью удивления, будто ему никогда ранее не приходило в голову, что отправка посылок встречается не только в художественной литературе времён СССР, но являет собой реально существующую и до сих пор предоставляющуюся услугу.
– Ну да! – от неожиданности не менее удивлённо отвечает Александр. Подобная непосредственность так меня смешит, что я прошу актёров сделать ещё пару дублей с «ну да», причём «ну да» и «посылкой» говорят уже оба, периодически меняясь. Под конец снимаю отдельно откапывание кед крупным планом. Александр на полном серьёзе говорит, что по сравнению с другими современными российскими режиссёрами я – второй Тарковский. Или вторая. Вообще Тарковский сегодня в кои-то веки упоминался чаще Светланы Басковой.
Выходим – окрылённые надеждой, что доснимем в этом году.
31.05.2016. Выхожу сегодня из Рио, куда ходила с подругой на один из современных мейнстримных фильмов, оказавшийся намного лучше, чем я ожидала; навстречу - крупный мужчина с папкой и ручкой. Пытаюсь пройти мимо него, он опережает. Ну, думаю, сейчас предлагать что-нибудь начнёт. И точно:
- Здравствуйте. Уделите несколько минут, мы проводим опрос...
- ...
- Двадцать лет исполнялось Вам?
- Да.
- Банковскими картами пользуетесь?
- Дааа.
- Я представитель банка Тинькофф...
- Спасибо, не интересует.
- Почему?
- У меня плохое мнение о вашем банке.
- Почему?
- Передайте Олегу Тинькову, чтобы он вернул на сайт логотип студии Лебедева. Вашему банку студия Лебедева разработала сайт, а логотип студии вы оттуда убрали.
Ухожу, мужчина уточняет вдогонку:
- Вы имеете отношение к студии Лебедева?
- Нет, но я большой фанат Артемия Лебедева.

На самом деле есть и другие причины не любить этот банк: отмороженные коллекторы, грабительские процентные ставки по кредитам и т.д. и т.п., но я предпочитаю не любить его за нарушение авторских прав.

Метки:

Сегодня снимали самую технически сложную сцену: самоубийство гитариста путём повешения. Место для съёмок – квартиру, доставшуюся по наследству некоему очередному Алексею {такое имя носит каждый десятый мой знакомый}, – я нашла ещё 21 апреля, дав объявление в пару пабликов. {Если точно, я искала весь апрель, а нашла только 21 числа.} Посмотрев на советские обои с бежево-коричневым рисунком и никогда не мытое окно, я пришла в совершеннейший восторг и решила снимать в этой комнате, хотя в квартире были вторая и кухня. Для начала нужно было выяснить, выдержит ли крюк от люстры вес человека; для этого был приглашён актёр, ранее игравший убийцу энтузиаста, как самый большой экстремал из моих друзей. Сложенный вчетверо шнур из хозяйственного магазина дал требуемый результат: не порвался под R. и позволил ему провисеть какое-то время. Потолок также не обрушился, комната была готова к съёмкам. Снимать нужно было как можно быстрее, потому что в соседней комнате уже начался ремонт, грозящий захватить всю квартиру. Если точнее, мне был дан срок «до конца следующей недели» (т.е. до 29 мая). Дело осложнялось тем, что гитарист (О., тот самый, который вечно куда-то пропадает) куда-то опять пропал. Потеряв надежду, что он ответит хотя бы на одно моё сообщение, я начала искать нового. Новые либо не хотели вешаться, либо не умели играть на гитаре. Второе поправимо, первое – нет, поэтому я решила воспользоваться услугами друга-басиста, который согласился на моё в шутку высказанное предложение экстренно учиться играть на гитаре и сниматься в моём фильме. Стоило нам встретиться и детально обсудить происходящее и предстоящее, как О. написал сообщение с извинениями и предложением снимать в пятницу.
Итак, сегодня пятница. Опаздываю, но прихожу на место раньше всех (в 9:10), скучаю у подъезда до появления Алексея с ключами. В 9:32 О. пишет смс, что уже на месте, я выхожу из подъезда и обнаруживаю, что он притащил на съёмки своего знакомого. Поднимаемся, на лестнице представляет: «М., Изабель». Схему предлагаю на удивление простую, но, как оказалось, не вполне рабочую: предполагалось, что О. наденет ремень поперёк груди, и мы подвесим его за этот ремень. Ремень я предоставила свой {только что вспомнила, что забыла его забрать, хах}. После реализации предложенного выяснились два недочёта: во-первых, О. жалуется, что ремень поднимается до подмышек и ему неприятно, во-вторых, О. при этом неправдоподобно висит: руки поднимаются, и он становится похож на повешенного качка. Попробовали ещё несколько вариантов: использовать собственный ремень О., подвесить его на двух ремнях разными способами. Алексей думает насчёт вешалки, но в квартире уже нет ни одной, идёт к соседям, – соседей нет дома. М. находит в комнате чью-то кофту и предлагает вдеть в неё палку и повесить О. за палку. О. надевает кофту: «Свэг! Я себя таким модным чувствую, как Фараон». М. продевает палку в рукава, и О. становится похожим на чучело: палка длинновата. Спрашивает разрешения отпилить кусок палки сначала у меня, потом у Алексея {Последнее время у меня часто спрашивают разрешения насчёт вещей, которые ко мне отношения не имеют; например, на качелях какая-то девочка просила разрешения сесть на зелёные, когда я сидела на синих.}, отпиливает. Вешаем – О. опять жалуется, что ему натирает. И снова руки смешно поднимаются.
– А может, он без рук был?
– Не выйдет, в предыдущих сценах он играет на гитаре.
– Может, несчастный случай.
– Хм… Тогда придётся снимать ещё, как О. отрезало руки на заводе, это слишком сложно.
– Где будем снимать завод?
– Вон болгарка.
В доказательство, что «и так сойдёт», М. находит в интернете видео «Россиянин транслирует своё самоубийство в skype» и показывает сначала мне, потом О. Я говорю: «Эмм». О. говорит, что не хочет так.
После многократных попыток повеситься правдоподобно и не слишком болезненно мы зашли в тупик. Алексей вспоминает, что у его друзей был корсет, который можно использовать для равномерного распределения нагрузки, и звонит друзьям. О. пишет знакомым – промышленным альпинистам с телефона М. Сам М. вертит в руках кофту, и тут его осеняет. В итоге сцену мы снимали, обвязав кофту вокруг О. и подвесив его за неё, – почти как планировалось, только с кофтой вместо ремня.
Оставалась ещё одна проблема: вися, О. медленно вращался в сторону камеры. Если бы мы снимали в полный рост, можно было бы нарисовать ему страшное лицо; подумав о такой перспективе, я начала беспричинно ржать, ничего не объясняя. Впрочем, обстановка была такая, что объяснений никто и не спрашивал. Прошу поторопиться, пока камера не разрядилась. М. предложил стоять за кадром и тыкать О. палкой в плечо, тормозя его вращение. Он и палку приглядел: металлическую двухметровую, стоявшую возле входной двери. Достаю её и обнаруживаю, что вся она покрыта слоем мохнатой коричневой пыли. С отвращением передаю её М., пока Алексей, стоя на тумбочке, предлагает держать О. с тумбочки той деревяшкой, которую мы пилили и продевали в кофту.
Пока перевешивали О. повыше, уставший М. сел возле ванной в позе гопника и снова начал смотреть что-то в интернете. Через некоторое время на всю квартиру звучит: «Ешь, пей, веселись, завтра всё равно умрёшь!»
Наконец О. на нужной высоте, снимаем. В кадре: висящее человеческое туловище. За кадром: стоящий на тумбочке Алексей придерживает палкой О., обмотанного кофтой, чтобы тот не вращался. Уже 13 часов.
После съёмок предупреждаю О.:
– Когда лесные сцены снимать будем, я пока не знаю, но заранее скажу, что у нас в лесу всегда клещи были, а в этом году, говорят, их ещё больше стало…

Всё равно Новый год

Стоим с мамой у подъезда, смотрим, как люди фейерверки пускают возле сцены. Фейерверки дешёвые, летают низко, рассыпая искры по снегу; не зря травмпункты работают круглосуточно. Из дома выходит пьяный сосед. Поздравляет с Новым годом. Несколько секунд наблюдает за происходящим вместе с нами и констатирует: "Вяленько. Тускленько. Мрачненько. Но всё равно - Новый год".
Спойлер: все живы.
Сегодня снимали сцену убийства энтузиаста. Съёмки проходили в полуподземном гараже в моём районе, убийцу вызвался играть известный в узких кругах реконструктор (далее – R., хотя эта буква и не имеет никакого отношения к его имени), который с момента нашего знакомства успел жениться и пару раз схлопотать 15 суток. Собственно, пришёл он также не один, а с женой, и, пока мы ждали Александра, который снимается первый год и ещё не утратил присущий ему по роли и по жизни энтузиазм, с темы закрытия рынка на Советской площади перешёл на рассказы о том, как в детстве любил делать фарш: когда в мясорубку кладёшь кусочек мяса и крутишь ручку, сначала оттуда тонкой струйкой начинает течь кровь. На всякий случай предупредила его, что убивать надо понарошку.
По сценарию Александр должен был пройти к выходу из гаража и быть убитым «тяжёлым тупым предметом» от руки проходящего мимо гопника. Из-за поисков этого самого предмета на убийство он опоздал: оказалось, найти кирпич на улице немного сложнее, чем кажется на первый взгляд. Периодически из гаража выезжали машины, мешая проведению съёмок; в это время мы отходили к стенке и слушали рассказы R. о скрытых смыслах «Зелёного слоника». В частности, он говорил, что в фильме представлены четыре основных типажа российского общества и что говно может олицетворять, например, алкоголь. Как я уже неоднократно писала некоторым частным лицам, что бы ты ни снял, найдутся люди, которым понравится, и, более того, люди, которые впишут в каждое твоё слово какой-то собственный смысл и будут представлять его как единственно верный. {Если бы я знала, что буду снимать три года и что на съёмках меня будут окружать фанаты Светланы Басковой, стала бы я это начинать? Хороший вопрос. Вероятно, я бы сдалась на милость Паши и позволила ему перекраивать сценарий на свой вкус, но тогда это было бы уже другое кино.}
Три раза Александр проходил под сводами стоянки, выходил на свет и падал от удара R.; на четвёртый R. попал ему по голове уже по-настоящему. «Я просто рождён умирать». – «Мы все рождены умирать». Поэтому все последующие дубли снимались с большего расстояния и уже со скомканной курткой в роли кирпича.
После ухода R. и его жены ещё оставалось снять, как мёртвое тело Александра заносит опавшей или опадающей листвой, пакет которой я собрала года два назад; разумеется, здесь тоже возникли проблемы. Выяснилось, что, во-первых, ветер сносит листья в произвольном направлении, поэтому траекторию их падения рассчитать крайне сложно; во-вторых, живые люди могут вести себя довольно непредсказуемо. Поэтому в первом дубле больше половины листьев летит куда-то в сторону, в кадр периодически попадает моя рука, а Александр улыбается и моргает. Для второго дубля собирали листья заново, благо вокруг было ровно и сухо; Александр нашёл подорожник и ходил с приложенным к голове подорожником. Где-то через полторы минуты непрерывной видеосъёмки листья снова кончились, фотоаппарат начал разряжаться, и я решила закончить с этой сценой, положившись на дальнейший монтаж в стиле Тарковского (пять минут крупным планом дерево, потом что-то происходит, потом снова крупным планом какой-нибудь элемент природы). В 12 дня мы все уже были дома.
Спустя два года моя киноэпопея продолжается, причём тем же, с чего и началась, вернее, с чего началось её описание в моём ЖЖ, — сценами в лесу без гитариста. Гитаристом должен был снова быть артист больших и малых театров, звезда всея Нижегородской области О., но он как-то не пришёл. Репетиции, концерты, записи, «вот это вот всё». Из-за этого опять не вышло охватить все вечерние сцены за раз.
Для начала вкратце опишу, что произошло за эти два года: в прошлом году я купила камеру, вчера (суббота, 26-е) — широкоугольный объектив к ней; искала штатив в Москве, но пришлось купить здесь; N. отказался сниматься, я нашла ему замену опять же буквально на прошлой — да что там, на этой же — неделе, просто оказавшись в нужное время в нужном месте; замену зовут Александр, и у него есть палатка и гитара (давайте я далее так и буду называть его Александром, чтобы не путать с А.). Изначально на сегодняшние съёмки были приглашены ещё два оператора, но ни одного из них не было в городе, поэтому ответственности на мне прибавилось. А вот теперь собственно день третий.
Встреча была назначена на 17:30. Александр не смог донести свой реквизит в одиночку и прихватил с собой друга, тоже Александра (далее — Александр Второй) {когда-нибудь я расскажу, как с ними познакомилась}. Также пришёл исполнитель роли главного героя, потерявший и вновь обретший те самые кеды, одиноко и грустно зимовавшие две зимы в багажнике.
Примерно в 17:45 мы находим друг друга и весёлой компанией из четырёх человек направляемся к старому месту съёмок, где Александром на пятничном прослушивании все брёвна были передвинуты по моей указке так, как они лежали два года назад, или близко к этому, и обнаруживаем, что на этой чудесно оборудованной опушке уже сидят. Обратной дороги нет, мы решаем пойти вперёд, через ручей. Три сумки с различной техникой мешают мне держать равновесие, но Александр Второй вовремя протягивает руку помощи. Погода слишком хороша, чтобы сидеть дома, поэтому большинство полянок уже кем-то занято, но мы всё же находим небольшой участок в лесу, где уберутся и палатка, и костёр, и даже больше, чем нужно, чтобы жить свободно. Я раскладываю штатив, эти трое приволакивают бревно и начинают ставить палатку.
И в этот раз они действительно ставят палатку! Не на двух самостоятельно срубленных кольях, а так, как задумано производителем. Правда, почему-то входом в сторону леса: чтобы никто не догадался, вестимо. Тем временем я разблокировываю свою карту памяти, которая какого-то лешего заблокировалась, накручиваю один из объективов, понимаю, что лучше брать широкоугольный, меняю объектив и вообще занимаюсь неинтересными техническими подробностями. Александр Второй засел с планшетом на пеньке, Александр и А. ушли в лес за дровами для костра. N. в своё время был предусмотрительнее и взял с собой нож, эти же обходятся руками. А. возвращается и спрашивает, что там он по сценарию говорит и делает. Я сама этого не помню и сначала машу рукой: дескать, импровизируйте, но потом экстренно заучиваю всю сцену и рассказываю обоим актёрам, пока они складывают костёр и ходят вокруг да около. Темнеет. Отдыхающие с соседней прогалины приехали на автомобиле и теперь включили на полную громкость что-то из русскоязычной попсы девяностых. Актёры соглашаются с тем, что придётся переозвучивать, а значит, не слишком принципиально, что они будут говорить. {Забыла упомянуть: ещё по дороге выяснилось, что все трое — ярые фанаты «Зелёного слоника», поэтому их речь состояла в основном из цитат и мата, а мои ответы — из молчаливого прикладывания руки к лицу.} Через некоторое время происходит чудо номер два: им удаётся разжечь костёр, причём качественно, с летящими во все стороны горящими листьями и густым дымом, от которого я переставляю штатив подальше.
Снимаем пару дублей с перерывами на тушение листьев, вернее, почти без перерывов, отчего мои видеофрагменты становятся ещё более весёлыми. Для крупных планов меняю объектив на 50мм. Дохожу до того, что снимаю камеру со штатива и подхожу ещё ближе. Руки трясутся от смеха. Наконец костёр второй раз почти погасает, мы решаем расходиться. Александр предлагает ещё немного посидеть и попеть под гитару, А. предпочитает уйти домой. Сначала едим предусмотрительно захваченные мной в количестве шести штук плавленые сырки, затем Александры поют, чередуя классику русского рока с каким-то трешем. Где-то в 21:20 собираем вещи, Александр Второй предлагает выйти к дороге и перейти цивилизованным путём, а не через ручей, как мы шли сюда. Такой вариант всех устраивает, и мы позволяем ему служить нашей путеводной звездой. Дорогу освещают полная луна и фонарик в телефоне Александра Второго, мы бредём через кусты на звук трассы и упираемся в тупик. Поворачиваем обратно и не можем выйти на то место, где были. Под ногами болотистая почва, зыбучие пески или что-то в этом духе, прикрытое длинными густыми стеблями какой-то травы. Местами попадается крапива. Кажется, прошли борщевик Сосновского. Кружим в зарослях, периодически вновь забредая в тупики. Александр Второй начинает паниковать, что телефон с фонариком садится. Наконец попадаем на ту поляну, с которой начали движение. Александр с изменившимся лицом спрашивает, проходили ли мы борщевик, я отвечаю, что, кажется, да; он говорит, что не хочет умирать (но придётся — по сценарию). Свечу ему на руку — там глубокая царапина длиной сантиметров пять. Александр Второй философски замечает, что это явно сделал не борщевик, и Александр Первый умрёт от чего-то другого. Двое из нас ещё помнят, с какой стороны ручей, туда и направляемся. В какой-то момент показалось, что снова заблудимся, но выходим к старому месту съёмок, которое уже совершенно свободно. Александр с прискорбием констатирует, что часть любовно передвигавшихся им брёвен сожжена. Дальше идём на огни домов, — за два года стройка стала дружелюбнее и обитаемее. Карабкаемся вверх по тропинке, я сбавляю шаг, оборачиваюсь и говорю Александру:
— Теперь ты понимаешь, почему мой пост в ЖЖ начинается и заканчивается словами «чтобы я, да ещё когда-нибудь...».

Юбилей и прощание

Узнала сегодня из письма, что WEN.RU закрывается. Подгадали к своему десятилетию. Вот моя прощальная речь из их группы вконтакте:

Господи Иисусе, я ведь девять лет с веником, ДЕВЯТЬ ЛЕТ, я помню, как в 2006 году впервые перешла по ссылке "Создать сайт" со своего первого телефона LG G1600 (G значит GPRS, первая линейка моделей с интернетом), который даже не поддерживал html-страницы. А "Создать сайт" — это замещающий текст счётчика посещений, я сёрфила с отключёнными картинками для экономии трафика. Веник был со мной в горе и в радости, я выкладывала на своём сайте фото своих подруг и дурацкие интервью с ними же. Он был хостингом изображений для моего ЖЖ и моего портфолио, и не только изображений. Сколь много воспоминаний с ним связано!.. У меня был проект сайта о культуре двадцатого века!.. Были разнообразные эксперименты, вроде сайта, который мог редактировать любой человек. Были проекты чисто для заработка, — в те годы 5 рублей в день казались огромной суммой, — хватало на оплату мобильного интернета за тот же день. В день выхода законопроекта "О полиции" я создала сайт-пародию "Об артистах цирка", примерно на месяц приобретший популярность за пределами меня. Это был целый мир! Да, я застала самый расцвет эпохи мобильного интернета и пережила с ним самые, возможно, тяжёлые минуты. Помню времена, когда кредиты на баннерной бирже шли по 35 рублей за тысячу. Помню времена, когда цена упала до трёх рублей. Мы все знали, что когда-то это случится. Всё меньшее число людей пользовалось вап-сайтами. Это конец. Закрытие веника подтверждает, что это конец. Нулевые не вернутся. Не имея возможности эволюционировать, запертые в своей неизменности, наши сайты уверенно отставали от беспощадного наступления эры смартфонов и web 2.0. Теперь и мы сами ушли достаточно далеко. Мы можем только помахать им рукой и сохранить бэкап в папке с бэкапами, чтобы никогда больше туда не заглядывать. Прощай, веник! Мы... мы будем помнить тебя!
Каждый вечер, когда я смотрю на улицу с лоджии и пытаюсь надышаться летним морозным воздухом, я думаю о том, что нахожусь не в том месте, где мне следует находиться. Я не чувствую себя дома. Будто приехала погостить и осталась на 22 года. А где-то – мой настоящий дом с проносящимися по стенам тенями автомобилей. И каждую ночь я мысленно выхожу и иду по улице, даже не в поисках, а просто иду. Туда, где живут, а не существуют.

Я хорошо помню...

Я хорошо помню, как впервые проехала мимо остановки "Институт развития образования" и не подумала о Д.И. В тот день там произошла авария с участием автобуса и двух легковушек.
Когда-то, когда остановки были ещё красного цвета, неизвестные шутники замазали в надписи "Институт развития образования" часть букв так, что получилось "Институт Вити и Вани". Так до сих пор и называем. Когда я рассказывала об этом Д.И., он улыбнулся. Кажется, это было в троллейбусе.
Срок давности воспоминаний истёк, уже можно писать об этом, уже обо всём можно писать. Многие черновики знаю наизусть. Многие черновики ограничиваются одной первой фразой, как этот. Моя работа сводится к переводу мыслей в формат поста.

Profile

очки, я
ikrus
И.К.rus

Latest Month

Август 2016
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031   

Syndicate

RSS Atom
Разработано LiveJournal.com
Designed by Tiffany Chow